В мифолого-героических песнях и преданиях о Красавице Джулата каждый мотив и образ наполнен смыслами, которые позволяют ретроспективно буквально осязать историю осетинского народа.
Сюжет, реализуемый в такого рода текстах, говорит о том, что знаменитая Красавица Джулата соглашается выйти замуж за того, кто совершит определенные подвиги. Основным подвигом является угон табуна чудесных коней авсургов из мира Донбеттыров, но этот подвиг в различных вариантах обрастает подробностями.
Условия, при которых героиня согласится выйти замуж за героя, диктуются ею же. Например, она проговаривает условие за день проскакать по гребню горы Арыка на коне, копыта которого высекают искры; претендент на ее руку должен пригнать табун изТерк-Турка, а в табуне железнопастые кобылы, которые к нему не подпускают; пригнать табун авсургов ногайцев за семь дней; он должен привести двух дочерей кабардинского князя, которые мучают людей тем, что во время купания их в озере все находящиеся в округе должны лечь на землю, а находящиеся в селе − закрыть двери; он должен выгнать из темного леса оленя с ветвистыми рогами и освежевать его под башней Джулата; пойти в страну трех сыновей Карнзи и привести героине красивых девушку и юношу, затем на вершине Уаскопп в Уон-городе обменять их на дарийскую рубашку и дарийские штаны и в придачу зарезать себе их худую корову; он должен поймать трех лисиц.
По поводу мотива угона чудесного табуна коней напрашивается историческая параллель к ритуалу принесения в жертву коней Солнцу, который бытовал у скифов и сарматов в форме принесения в жертву коней богине Солнца; похожий ритуал письменно отражен в древних индийских («Ашвамедха») и иранских («Авеста») источниках и сохранился в разной степени и формах у других народов индоевропейского круга.
В сочинениях Геродота и Страбона говорится, что такой ритуал был в обиходе у массагетов. Страбон: «Богом они почитают одно Солнце и ему приносят в жертву коней». Осетинский обряд «Бæхфæлдисæн» семантически также соотносится с этим ритуалом: обряд «Бæхфæлдисæн» соотносится с заходящим Солнцем, а ритуал, рассматриваемый нами, посвящен восходящему Солнцу, – чудесные кони должны появиться около башни Красавицы Джулата на рассвете.
Герой, выполняющий подвиг, Мзорты Мзор, – избранный и его функция, помимо того, что он стремится жениться на героине, − наладить отношения с миром Донбеттыра. Похожие по сюжету тексты, но с героемстранствующим всадником, Хатаг Барагом, также содержат в повествовании образ Красавицы Джулата, но он определяет собой другой тип поведения − совершение подвигов ради получения материальных благ.
В некоторых текстах образ Хатаг Барага облагораживается и доводится до образа «идеального воина», и после удачного похода (балца) ему дарят коней.
Невеста, Красавица Джулата, всегда характеризуется как «солнечная», «светоносная», владеющая магией, волшебным зеркалом, что позволяет видеть в ней олицетворение Солнца. Герою, выполняющему задачу «солнечной героини», но не всегда выдерживающему испытание и гибнущему, в некоторых вариантах приписываются качества культурного героя.
Как считает ряд исследователей, Джулат − это фигурирующий в средневековых русских летописях ясский город Дедяков (Тетяков). Т.А. Хамицаева отмечает редкие варианты, в них к Красавице Джулата сватается Татаркан, сын Татартупа, покровителя местности Арджынараг (около с. Эльхотова Северной Осетии, – текст «Красавица Джулата и сын ТатартупаТатаркана». Татартупом также называется святилище, посвященное одноименному сакральному образу.
Акцентирование рассказчиками деталей этнографического, ритуального и мифологического свойства дополняются множеством менее значимых деталей, характеризующих «быт» осетина: по возвращении из опасного балца раненым Мзорты Мзор расстилает бурку на холме рядом с башней красавицы и ложится на нее; Амзор хватает шапку старшего из своих врагов и надевает ее в знак победы и т.д. В текстах о Красавице Джулата и Мзорты Мзоре фигурируют мотивы, связанные с тем, что герой должен проявить себя идеальным мужчиной согласно общекавказским нормам, но и избранница героя, Красавица Джулата, показывает свои женские умения, например, за ночь полностью наряжает сто всадников от макушки шапки до кончика плети. Во многих текстах Красавицу Джулата зовут Азаухан.
Мотив угона табуна чудесных коней непосредственно сопряжен с таким, опять же, общекавказским явлением, как абречество. Как писал профессор Б.А. Алборов, «это не воровство, это не было и разбоем в современном смысле слова. Это было удальство, это было удовлетворение своих насущных потребностей. Это была реакция против опасности умереть голодной смертью. Участники такого набега были героям, рыцарями. Их окружали всеобщим вниманием. Девицы-красавицы с завистью посматривали на них и мечтали в глубине души выйти за такого молодца замуж. Тот не считался мужчиной, кто не принял участие в одном-двух таких набегах. Бывало, сидя у окна башни, девицы играли на гармонике и припевали, что желали бы выйти замуж за такого человека, который бы, «не считаясь с расстоянием, не ища броду в глубоких и быстрых реках, угнал табун кабардинских коней». Слыша это пение, молодежь воспламенялась и пускалась в путь. Удачно совершивших налеты ожидала, кроме уважения старших и младших, еще и любовь красавицы. Павших смертью храбрых, а также вернувшихся с успехом, воспевали в хвалебных народных песнях и в честь их ставили подорожные камни (цырт), насыпали на память потомству большой курган над их могилой и устраивали скачки и стрельбу в цель (хъабахъхъ)».
Мотив пригона невесте скота в качестве брачного подарка известен и Западной Европе. В ирландском предании XII века о Суибне Безумном Суибне говорит: «Не хочет видеть меня жена моя, та, которой, помню, подарил я трижды пятьдесят молочных коров да еще пятьдесят быстрых скакунов, да еще много разных даров, и все это в один день. И забыла она, видно, как победил я в жестокой схватке Айлиля Кедаха, а ведь по праву должна была бы она гордиться мною».
В структуре этих эпических текстов использованы два знаковых события: угон/пригон скота и насыпание холма, в данном случае – погребального. Если осетинские версии легенд и преданий не поясняют, что холм, на который ложится после совершения подвига герой, – погребальный, то мы получаем эту необходимую для нас информацию из ирландского источника: «И сказал тогда Молинг: Дорог мне тот, для кого насыпан этот могильный холм, помню, − как мне забыть это, − помню, часто случалось нам встречаться тут и долгими были наши беседы. Дорог отныне будет мне этот холм-память о моем бедном друге. Вот глядите: течет возле него свежий источник, прозрачна и холодна вода в этом ручье. Пусть же отныне зовется он Ручей Безумия, чтобы всякий, кому случится брать из него воду или рвать зеленый салат на его берегу, вспомнил о безумном Суибне…» (Т.А. Михайлова).
Момент встречи и дальнейшей супружеской связи героя с красавицей Джулата фигурирует в одном из вариантов предания о происхождении куртатинцев и тагаурцев «Как появились Тагаурцы и Куртатинцы».
Как видим, образ девушки, героини предания, легенды, героической песни, называемой просто красавицей и только по имени, больше мифологический, тогда как образ героя больше исторический, то есть, всегда обозначается род, из которого он происходит. Чудесная красавица Азаухан фигурирует и в сказках, и уже в других эпизодах, например, в сказке «Сын Фалвары домашнего скота Дзудзумар» она – последняя дочь Солнца из семерых, – всех остальных съел залиаг калм. Она находится на вершине горы, в башне и в качестве дани залиаг калму шьет одежду. Шьет она очень быстро, и ее стальная игла нагревается, начинает обжигать ей руки, тогда Азаухан бросает иглу на ледник, и ледник трещит.
Интересный устный рассказ «Ахсин Джулата, которая ахсин Джулата» записан от Цагараева Созрыко в 1992 году; в нем говорится, что в местности Арджинараг стоят две башни, одна из которых разрушилась, а другая оставалась до недавнего времени. Хозяйкой обеих башен являлась ахсин Джулата. Одна башня – на Востоке, другая – на Западе. Из Куртатинского ущелья выходят семеро на охоту. Зораева маленького Амзора, одного из семерых, определяют поваром, другие уходят на охоту. Он замечает, что из башни Джулата кто-то вылетает. Госпожа Джулата вылетает оттуда с помощью прикрепленных крыльев и садится на остров посреди большой реки. Донбеттыры жили там, где сейчас находится Заманкул, там же жили хъаст хъуымыхъ(кумыки). Зораев маленький Амзор был их племянником. Друзья ведут Зораева маленького Амзора к родственникам по матери для выздоровления, так как он заболевает после того, как увидел ахсин Джулата. Муж тети срубает дерево (он – столяр) и помещает Амзора в нечто вроде лодки, покрывает сруб рисунками и кладет на берег большой реки. Амзор дожидается ахсин Джулата, хватает ее за руку; она клянется своей безымянной сестрой, что выйдет за него замуж. Образ безымянной сестры ждет своего исследователя.
Условие Госпожи Джулата – угнать у Донбеттыров табун. Брат матери помогает Амзору выполнить задание. Две сестры удивляются: «Кто же думал, что простой смертный сможет выполнить их задание…но противиться Хуыцау мы не можем», − говорит ахсин Джулата. За Зораевым маленьким Амзором увязывается погоня, он добирается до башни Джулата, но умирает. Две сестры просят выкопать могилу на двоих. Ахсин Джулата, находясь в могиле над телом Амзора, закалывает себя ножницами. Через какое-то время из могилы вырастают побеги и сплетаются между собой. Какие-то охотники разъединяют побеги, сажают их на разных берегах реки: побеги переплетаются между собой поверх реки.
Мифолого-героические песни и предания о Красавице Джулата, имея топонимическую привязку, могут служить источником исторического характера; они непосредственным образом связывают современных осетин с их предками аланами. Городище Верхний Джулат, о котором идет речь в анализируемых нами фольклорных текстах, просуществовал с X по XV век, а на месте Змейского могильника с X по XIII век, по результатам археологических раскопок, был аланский город.
Диана СОКАЕВА, доктор филологических наук, зав. отделом фольклора и литературы СОИГСИ им. В.И. Абаева